День операции назначен.
И удалят, что не болит-
Того, кто к жизни предназначен
И в животе твоём лежит.
,,Ребёнок'', если оставляешь,
А отказалась- значит ,,плод''.
И подписью ты позволяешь
Остановить той жизни ход.
То будет завтра, а сегодня
Ты с совестью вступила в спор.
И обвинитель с преисподней
Оправдывает приговор:
,,Закон страны то позволяет,
Пред ним, как многие, права.''
А кроткий голос убеждает:
,,Живёт в отвергнутом душа.''
,,Невинна ты в своём решеньи,
Кровь- на хирурге, на враче.''
,,Та смерть придёт по приглашенью-
Твоя расписка на листе.''
,,Он будет для тебя обузой.
А для себя- когда же жить?''
,,Смерть его ляжет тяжким грузом
На сердце.
Сможешь ли носить?''
,,Забудется, ведь время лечит,
Как мимолётный
сон, пройдёт.''
,,Хоть ставить будешь Богу свечи,
Отныне проклят твой живот.''...
*
Чей голос сердце избирает?
Невинная прольётся ль кровь?
Малыш же сладко засыпает
С надеждой в мамину любовь.
Прочитано 10056 раз. Голосов 2. Средняя оценка: 4,5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
