Он сидел на пороге опустевшего дома.
Трудно что-то изменить, чтобы жить по-другому.
Он дымил в потолок отсыревшей сигаретой
И читал под абажуром пожелтевшую газету.
Ничего не найдя на последней странице,
Он решил отпустить в небо синее синицу
И, оставив потом ключ в открытой настежь двери,
Написал своей рукой «Заходите. Я вам верю».
И все, что ему нужно было - два слова о Боге
И песня хорошая на длинной дороге.
И было Слово Вечное и ветер в одну сторону,
А песню пели встречные, и хлеб делили поровну.
Он придумал себе небо,
Под которым - город дивный,
Только кто-то бросил в спину:
- Боже мой, какой наивный.
Он придумал себе землю,
Где не спросят тебя: - Кто ты?,
Только кто-то засмеялся:
- Вот нашел себе заботу!
Через тридцать лет в страну, где читают газеты,
Прилетел издалека необычно теплый ветер
И на каменный тракт вышли сумрачные люди,
Для потехи над глупцом, что им пел о новом чуде.
Кто-то тихо проскрипел: - Насмехается над нами, -
Наклонился и нашел под ногами черный камень…
Была-небыла земля, кто теперь кому ответит?
Только, может, и не зря нет ее на белом свете.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : Разделение - Лариса Зуйкова Это ст-е было однажды прочитано на поминках, при очень интересных обстоятельствах. У моей подруги умерла мама, которая за два года до смерти успела покаяться, отец же оставался неверующим. Хоронили братья и сестры их церкви, но были также приглашены её бывшие сотрудницы с завода ВЭФ. Верующие сидели за столами без алкоголя, а неверующим отец, естественно, поставил бутылки с выпивкой. Мы, конечно, им много говорили о Боге, потом было прочитано это ст-е и вдруг одна из заводских встала и говорит, так это же прямо как у нас.
Хочется верить, что все эти женщины в своё время придут к Спасителю.
